За окном моросил осенний дождь. Типичный октябрь – серый, промозглый, безрадостный. Как и настроение отца Михаила. — Эх, батюшка, — вздохнула баба Нина, старейшая прихожанка, протирая подсвечники. — Молодёжь нынче другая пошла. Им бы в телефонах сидеть, а не молитвы слушать. — Не в молодёжи дело, Нина Петровна, — покачал головой священник. —Во мне... Не могу достучаться до сердец людских. Он помнил, каким был этот храм раньше. Люди приходили семьями, приводили детей. На Пасху яблоку негде было упасть. А теперь... Звук маленьких коготков по каменному полу вывел его из задумчивости. Тощая серая кошка, прихрамывая, тащила в зубах крошечного котёнка. Прямо к алтарю. — Брысь! — отец Михаил привстал. —Не положено тут... Кошка замерла, посмотрела на него жёлтыми глазами – будто в душу заглянула – и продолжила свой путь. Положила котёнка у самого алтаря, лизнула его и... упала. —Господи помилуй! – Священник подбежал к животным. Котёнок был жив, а вот мать... Глубокая рана на боку, кровь на сером меху. «Принесла дитя в последний путь», — понял отец Михаил. И впервые за много лет заплакал. Баба Нина охала, крестилась, бегала за молоком для котёнка. А отец Михаил сидел рядом с умершей кошкой и думал о том, как эта бессловесная тварь в свой последний час пришла именно сюда. Не в подвал, не в подворотню – к Богу.