Хоть я и храбрюсь, а, однако, свечечка моей жизни догорает, помаленьку все слабею. Рассудком знаю, что наше тело из земли, в землю и пойдёт, а душа от Бога, к Богу и пойдёт. Но акт смерти, как будет душа разлучатся с телом – тайна великая, так же и загробная вечная бесконечная жизнь, ибо там время стоит. Здесь, в юдоли плачевной, конечно, переживаем то скорби, то болезни. Иногда бывает и очень тяжеловато, но всё же есть отрадная мысль: что придёт смерть, все эти наши страдания кончатся. А там, в будущей жизни, перемен нет, жутковато иногда делается. Не напрасно же Златоуст молился: «Господи, даждь ми память смертную, по велицей милости Твоей». Если человек усвоит память смертную, тогда только и будет правильный взгляд на свою временную скоропроходящую жизнь. И эта наша временная жизнь не что иное, как путь к вечности и приготовление к ней. Приблизился я к грани будущей жизни. Очень доволен и благодарю Господа, что Он, по Своей милости, сподобил меня, великого грешника, провести всю жизнь в монастырских стенах. И никогда ведь в уме и в мыслях не было, чтобы вернуться в мир. Да я очень хорошо знаю, что такое мир и жизнь его: как-то виднее делается, когда смотришь на него со стороны. Святой Иоанн Богослов в трёх словах объяснил, что такое мир: ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская (1Ин.2:16). Схиигумен Иоанн Алексеев